Армия

02.10.2013

Одно из самых сильных потрясений в моей жизни, было знакомство с рядовым Адижоновым.

Было это в конце восьмидесятых, когда жители кишлаков служили в Советской Армии. Рядовой Адижонов был одним из них, обычный невысокий узбек, не говорящий на русском. По службе мы не пересекались, он служил в роте охраны, а я – аэродромного обслуживания. В какой-то момент Адижонов стал известен в батальоне своим собственным пониманием русского языка. То есть, он чистосердечно считал, что мат - это обычные разговорные слова. Например, он не знал слова "удивился", его с успехом заменяло "охуел". Вопрос "зачем?" звучал как "на хуя?" "Врать, обманывать, говорить впустую" - "пиздеть" и так далее.

Например, только Адижонов мог поинтересоваться у дежурного по части:

- Таварыщ прапщик, я наряд прышел, сталовый нэ кушал, на хуя пыздышь?

И все это совершенно обыденно, с честными глазами. Когда вокруг смеялись, удивленно оглядывался, поправлений не понимал. В батальоне сначала возмущались, потом махнули рукой.

В тот день был мой последний наряд, завтра я демобилизовался. Не спалось. В час ночи, я, помдеж по роте вышел покурить. На крылечке стоял и дымил рядовой Адижонов. Я подошел и хлопнул его по спине:

- Ну че, земеля, завтра домой еду. А тебе тут еще полгода херачить, братан. Понимаешь? Да ни хуя ты не понимаешь... .

- Полгода хуйня,- отозвался вдруг Адижонов.- Полтора прослужили, еще полгода как-нибудь протянем. Да, земеля?

Сигарета едва не выпала у меня из пальцев. Я медленно повернулся и встретил веселый взгляд раскосых глаз.

Адижонов говорил на русском не хуже меня. За полтора года службы об этом никто не догадался. так и оставили его, туповатого, в покое. то-то он над всеми прикалывался. Не знаю, как каким-то там десантникам и спецназовцам, а Адижонову будет о чем дома порассказать.

А вы говорите - узбек... .